Художника мигом вырвали из каменной груды, уложили на землю. Шемдаль и Орен Олаи склонились над ним. На мгновение у Квеста мелькнула глупая надежда, что Алвиса удастся вылечить, будто и не переломаны у него все кости. Ведь Шемдаль могучий колдун, сейчас скажет нечто, и кости разом срастутся… Однако ничего не случилось, Лид Алвис лежал неживой и даже струйка крови вдоль щеки иссякла.

— Что это было? — спросил кто-то.

— Не знаю! — резко ответил колдун. Он выпрямился, вздернул посох, как бы собираясь метнуть в неведомого противника молнию, затем со вздохом опустил руки и повторил: — Не знаю, да и никто, должно быть, не знает. Тут много всякого.

Алвиса похоронили здесь же, засыпав выжженную в земле яму обломками каменных рук. Квест подобрал меч Лида, и никто не сказал, что простаку не положено оружие. Реку он перешел с одной палкой, а о дальнейшем предание молчало.

Остаток дня Квест мучительно думал. Получалось так, что теперь он должен просить у неведомого за всех художников, ведь Лид не дошел, погиб в первый же день, и значит Квест должен подменить его. Вот только, что загадывать? Что вообще может понадобиться этим артистам? Лид не сказал об этом, даже и полсловечком не намекнул, и Квест мучительно вздыхал и тер лоб, пытаясь придумать хоть что-то дельное.

На ночлег путники остановились у самого края холмов. Дальше начинался лес, соваться в который, на ночь глядя, никто не решился. Выбрали место поровнее, Квест притащил воды из журчащего неподалеку ручейка. Шемдаль поворожил над котелком и сказал, что воду можно пить без боязни. Даже здесь родник оказался чист и не нес угрозы.